Программируемый криптографический цифровой двойник государственного патента в распределенных реестрах

Цифровой патент

Цифровой патент
ТипLegalTech, Нематериальный актив, Токенизация RWA
Базовый активГосударственный патент, Полезная модель
Технологический стекРаспределенный реестр, Смарт-контракты, NLP / Векторный ИИ
Стандарты форматовWIPO ST.96 (XML), Рикардианский договор
Основное назначениеАвтоматизация микролицензирования, Вторичная ликвидность, Алгоритмическая защита монополии
Ключевые ведомстваРоспатент, ЕАПВ, НЦИС, Qazpatent, УКРНОИСИ, USPTO, ЕПВ, ВОИС
Цифровой патент — программируемый криптографический цифровой двойник государственного патента на изобретение или полезной модели в распределенном реестре, объединяющий официальный правовой титул суверенного патентного ведомства, структурированные машиночитаемые метаданные и самоисполняемую логику смарт-контрактов.[1] Посредством связывания акта государственной регистрации с программными алгоритмами цифровой патент обеспечивает автоматизированный учет цепочки прав, поштучное микролицензирование, алгоритмическую защиту стратегической монополии и прямые трансграничные взаиморасчеты без участия посредников.[2]
Концепция принципиально отличается как от административных электронных охранных документов (выдаваемых Роспатентом по закону № 217-ФЗ, USPTO eGrant или ЕПВ MyEPO), так и от спекулятивных невзаимозаменяемых токенов (NFT) первой волны Web3. Государственные проекты цифровизации заменяют бумажные бланки электронными файлами формата PDF с усиленной квалифицированной электронной подписью, однако такие документы функционируют исключительно как пассивные учетные записи («цифровая бумага»). Напротив, программируемый цифровой патент выступает в качестве активного финансово-лицензионного инструмента под управлением рикардианских договоров, автоматически распределяя роялти и передавая права использования при наступлении заданных условий.[3][4]
Появление цифровых патентов представляет собой институциональный ответ на системные барьеры коммерциализации интеллектуальной собственности. Академические и отраслевые исследования показывают, что высокие постоянные транзакционные издержки (от сотен тысяч рублей в локальной практике до $15 000–$50 000 на международном уровне) и выраженная информационная асимметрия приводят к тому, что 90–95% выданных патентов в мире и в русскоязычных странах остаются некоммерциализированными («спящими»), обременяя балансы институтов и создавая постоянные расходы на уплату пошлин за поддержание в силе.[5][6]
Содержание

Концепция и архитектура

Триединство цифрового двойника

В академической и технической литературе программируемый цифровой патент определяется как взаимосвязанная трехкомпонентная архитектура — триединство цифрового двойника (Digital Twin Triad):[1][7]
  • Правовой анкер (нормативный слой верификации): Детерминированная связь с записями суверенных патентных реестров (Роспатент, ЕАПВ, НЦИС Беларуси, Qazpatent Казахстана, УКРНОИСИ Украины, USPTO, ЕПВ). Фиксирует криптографическое доказательство подлинности номера патента, дат приоритета, территориального действия, статуса поддержания в силе и точных границ правовой охраны независимых пунктов формулы изобретения.
  • Семантический слой данных (машиночитаемая спецификация): Структурированное представление описания и формулы патента в соответствии с международными стандартами WIPO ST.96 (XML). Преобразование неструктурированного юридического текста в многомерные векторные эмбеддинги позволяет алгоритмам обработки естественного языка (NLP) сопоставлять технические задачи инженеров с защищенными признаками изобретений.
  • Умный исполнительный слой (программируемый протокол прав): Самоисполняемый программный протокол на базе смарт-контрактов и рикардианских соглашений. Этот слой регулирует объемы первичной эмиссии, обеспечивает соблюдение неизменяемых правил ценообразования, управляет автоматизированным депонированием (эскроу) и разграничивает передачу неисключительных производственных лицензий и полного отчуждения исключительного права.

Деконструкция распространенных заблуждений

Аналитическое определение цифрового патента требует устранения трех типичных концептуальных смешений:[2][8]
  • Оцифрованная бумага против программируемого актива: Электронный охранный документ в формате PDF с усиленной квалифицированной электронной подписью ведомства представляет собой форму цифровой доставки и архивации. Устраняя физическую бумажную логистику, он остается пассивным документом, не способным дробить права на партии продукции, начислять микророялти или алгоритмически защищать монополию от размытия.
  • Контейнер прав против объекта охраны: Термин не тождествен «патентам на программное обеспечение» или программам для ЭВМ (охраняемым в РФ и СНГ по нормам авторского права согласно ст. 1261 ГК РФ). Он обозначает токенизированную архитектуру учета, лицензирования и оборота прав на любое патентоспособное техническое решение — в машиностроении, химии, фармацевтике, энергетике или микроэлектронике.
  • Нормативный цифровой двойник против спекулятивного NFT: Токены первой волны Web3 зачастую представляли собой внешние хеши изображений, лишенные правовой связи с государственными реестрами. Напротив, цифровой патент юридически привязан к базовому активу: его действительность и исполнение неразрывно зависят от статуса патента в государственном реестре, проверяемого через официальные API ведомств.

Институциональная эволюция патентного документооборота

Исторические основы и национальные патентные ведомства

Современные системы интеллектуальной собственности базируются на государственной экспертизе по существу и территориальных монополиях, администрируемых патентными ведомствами. В русскоязычном пространстве и на международном уровне ключевыми институтами выступают Роспатент (ФИПС) в Российской Федерации, Евразийское патентное ведомство (ЕАПВ), Национальный центр интеллектуальной собственности (НЦИС) в Беларуси, Национальный институт интеллектуальной собственности (Qazpatent) в Казахстане, Украинский национальный офис интеллектуальной собственности и инноваций (УКРНОИСИ / UANIPIO), а также мировые центры экспертизы — USPTO, ЕПВ и ВОИС. Проводя квалифицированный патентный поиск и проверяя критерии патентоспособности (новизну, изобретательский уровень и промышленную применимость), эти органы формируют фундамент правовой определенности.
Исторически патенты выдавались на гербовой бумаге с тиснеными печатями, шелковыми лентами и подписями уполномоченных лиц. Физические реестры, печатные бюллетени изобретений и бумажный документооборот были единственно возможными механизмами публичного оповещения в индустриальную эпоху. Однако эти процедуры неизбежно влекли длительные двусторонние переговоры, ручную юридическую экспертизу и бюрократические накладные расходы при последующем лицензировании или отчуждении прав.[6]

Реформа электронных охранных документов и потолок формата

В начале 2020-х годов патентные ведомства реализовали масштабные программы безбумажной цифровизации:
  • Российская Федерация (Роспатент): Федеральным законом от 20.07.2020 № 217-ФЗ (вступил в силу 17 января 2021 года) была введена выдача патентов и свидетельств на товарные знаки преимущественно в форме электронного документа.[9] Электронный патент формируется в формате PDF, подписывается усиленной квалифицированной электронной подписью руководителя ведомства и направляется заявителю через портал Госуслуг или личный кабинет ФИПС. Бумажный бланк стал опциональным документом, выдаваемым исключительно по специальному ходатайству.
  • Евразийское патентное ведомство (ЕАПВ): На основе Евразийской патентной конвенции 1994 года была запущена автоматизированная система «ЕАПВ-ОНЛАЙН», обеспечивающая подачу евразийских заявок, проведение экспертизы и предоставление евразийских патентов в электронной форме, действующих на территории государств-участников Конвенции.[10]
  • Беларусь (НЦИС): В рамках Закона Республики Беларусь от 16.12.2002 № 160-З «О патентах на изобретения, полезные модели, промышленные образцы» национальное патентное ведомство внедрило автоматизированную систему подачи заявок и публичный электронный реестр объектов промышленной собственности.[11]
  • Казахстан (Qazpatent): В ходе реализации государственной программы «Цифровой Казахстан» и модернизации Патентного закона Республики Казахстан от 16.07.1999 № 427-I ведомство перевело выдачу охранных документов и ведение Государственного реестра изобретений в электронный формат с интеграцией через шлюз электронного правительства.[12]
  • Украина (УКРНОИСИ): В результате институциональной патентной реформы (Закон № 815-IX от 21.07.2020 года о внесении изменений в Закон «Об охране прав на изобретения и полезные модели») функции национального ведомства были консолидированы в УКРНОИСИ, обеспечивающем электронную подачу и доступ к открытым базам данных патентов.[13]
  • Мировая практика (USPTO eGrant, MyEPO, WIPO ST.96): 18 апреля 2023 года USPTO полностью прекратило обязательную печать патентов на бумаге, сделав юридически обязывающим электронный патент eGrant с сертификатом PKI согласно 35 U.S.C. § 153.[14] ЕПВ ввело цифровые свидетельства MyEPO в 2022 году. Параллельно ВОИС разработала стандарт WIPO ST.96 для структурированного обмена данными промышленной собственности в формате XML.[15]
Устранив физические расходы на печать и доставку, государственные реформы столкнулись с «потолком формата»: государственные реестры функционируют как регистрационные архивы. Они публикуют и удостоверяют юридический статус, но не предоставляют алгоритмической среды для автоматизированного микролицензирования, распределения лицензионных сборов или поштучного контроля производственных прав.

Структурная экономика и рыночные барьеры

Фиксированные транзакционные издержки и мертвая зона малых лицензий

В классическом лицензировании фиксированные транзакционные издержки создают непреодолимый барьер для малого и среднего бизнеса. Согласование стандартного двустороннего лицензионного договора требует работы патентных поверенных и профильных юристов, проведения предварительного аудита (due diligence), выверки условий об ограничении ответственности и гарантиях, а также обязательной государственной регистрации предоставления права использования в патентном ведомстве (согласно ст. 1232 Гражданского кодекса РФ или эквивалентным нормам стран СНГ и зарубежных стран). Совокупные накладные расходы на заключение одной сделки составляют от сотен тысяч рублей до $15 000–$50 000 в международной практике независимо от объема передаваемых прав.[6][16]
Этот постоянный порог формирует экономическую «мертвую зону» для любых сделок объемом ниже $50 000 (около 4–5 млн рублей). Если промышленному предприятию или стартапу требуется неисключительная лицензия на выпуск опытной партии в 500 изделий при справедливой ставке роялти в $5 (500 рублей) на единицу (итого $2 500 / 250 000 рублей), юридические расходы на оформление контракта превышают весь планируемый доход патентообладателя. В силу этого университеты, институты развития и корпорации структурно отказываются рассматривать микролицензионные запросы.[17]
Как отмечают Марк Лемли и аналитики рынков технологий, это приводит к парадоксу «спящих патентов»: более 90–95% выданных патентов никогда не находят коммерческого применения на протяжении своего 20-летнего срока действия. Они не приносят выручки правообладателям, но требуют регулярных расходов на уплату патентных пошлин за поддержание в силе.[5]

Информационная асимметрия и парадокс Эрроу

Коммерциализация технологий сдерживается информационным парадоксом Эрроу, сформулированным экономистом Кеннетом Эрроу в 1962 году.[18] Потенциальный лицензиат не может точно оценить техническую применимость и экономическую выгоду изобретения без детального раскрытия внутренней документации и технологических ноу-хау. Однако после того, как изобретатель раскрывает эти сведения, потенциальный покупатель получает информацию без оплаты, что подрывает переговорную позицию правообладателя. Заключение соглашений о конфиденциальности (NDA) и предварительные консультации затягивают коммерческий цикл на многие месяцы.
Ситуацию усугубляет лингвистическая специфика патентного языка. Формула патента составляется юридически сложным языком с целью максимального расширения объема правовой охраны в судах, а не для инженерного внедрения. Определение патентной чистоты (Freedom to Operate, FTO) обходится предприятиям от $15 000 до $60 000 на технологический узел, порождая состояние «патентного паралича» у малых высокотехнологичных предприятий.[19]

Дилемма размытия прав: розничные лицензии против стратегического выкупа

Ключевым структурным конфликтом монетизации патентов выступает дилемма размытия прав (противоречие между розничным лицензированием и стратегическим приобретением):[2]
  • Интерес стратегического приобретателя: Корпоративные стратеги и венчурные инвесторы заинтересованы в чистом правовом титуле («clean title») со 100% монополией, обеспечивающим защиту инвестиций, капитализацию при слияниях и поглощениях (M&A) и возможность блокировать конкурентов. Если патент ранее был лицензирован сторонним производителям, его стратегическая ценность резко падает.
  • Потребность изобретателя в ликвидности: Независимым изобретателям, малым инновационным предприятиям (МИП) и научным лабораториям денежный поток необходим непрерывно — для оплаты пошлин за поддержание патента и финансирования текущих исследований.
  • Традиционный тупик: Правообладатель вынужден выбирать один из двух взаимоисключающих путей: либо продавать неисключительные лицензии малым заводам (что обременяет патент и навсегда лишает его интереса крупных стратегов), либо удерживать патент свободным от лицензий в надежде на многомиллионную сделку — стратегия, которая в 90% случаев заканчивается прекращением действия патента из-за неуплаты пошлин.[5]

Ретроспектива рыночных инициатив

Централизованные биржи прав и концепция единичных лицензий

В период с 2000 по 2018 год международный рынок предпринял ряд попыток создать биржевые площадки для торговли патентами:
  • Ocean Tomo: Начиная с 2006 года инвестиционный банк Ocean Tomo проводил публичные аукционы патентов в Чикаго и Сан-Франциско, создав позже электронную площадку Bid-Ask Market. Однако аукционная модель натолкнулась на фундаментальную неоднородность активов: каждый патент уникален по объему притязаний, в отличие от сырьевых товаров или акций. Высокие комиссии посредников (10–15% с каждой стороны) и многомесячный юридический аудит ограничили масштабирование модели.[20]
  • Биржа IPXI (Intellectual Property Exchange International, 2008–2015): При поддержке Чикагской биржи опционов (CBOE), концернов Ford, Sony и Philips площадка IPXI создала первый организованный финансовый рынок патентов. Была предложена концепция Unit License Rights (ULR) — стандартизированных биржевых контрактов на право выпуска определенного количества изделий с использованием патентованной технологии (например, 1 000 контрактов ULR на 1 000 микросхем).[16] В 2015 году биржа прекратила деятельность: промышленные корпорации отказались добровольно приобретать лицензии на открытом рынке при отсутствии встроенного программного контроля и принудительных механизмов, предпочитая использовать чужие разработки вплоть до предъявления судебных исков.[16]
  • Электронные каталоги технологий: Онлайн-платформы трансфера технологий функционировали как электронные доски объявлений. Они лишь облегчали первичный контакт, после чего стороны возвращались к традиционным, длительным офлайн-переговорам.

Первая волна Web3 и децентрализованная наука

Развитие публичных распределенных реестров породило инициативы по токенизации прав на изобретения:
  • Инициатива IPwe и IBM Blockchain (2021–2024): В апреле 2021 года IPwe и IBM объявили о выпуске патентов в виде NFT, сгенерировав свыше 25 миллионов токенизированных записей.[21] Однако в январе 2024 года компания IPwe вошла в процедуру банкротства (дело № 24-10078 в Суде по банкротствам округа Делавэр).[22] Отраслевой анализ показал, что создание статичных токенов поверх публичных данных без механизмов поштучного лицензирования и прозрачного ценообразования не представляло практической ценности для производственных предприятий.[2]
  • Molecule и BioDAO (Децентрализованная наука / DeSci): В биомедицинской сфере платформа Molecule предложила модели IP-NFT и токены IPT, позволяющие децентрализованным автономным организациям (DAO, таким как VitaDAO) финансировать ранние доклинические исследования университетов.[23] Успешная как инструмент научного краудфандинга, эта модель неприменима для серийного машиностроительного производства и несет серьезные риски квалификации токенов управления в качестве ценных бумаг по американскому тесту Хоуи.[24]

Технологические механизмы программируемых патентов

Двухтокенная архитектура и протокол Smart Lock

Для преодоления дилеммы размытия прав современные системы цифровых патентов используют парную двухтокенную архитектуру с алгоритмическим протоколом Smart Lock:[2]
  • Утилитарные токены неисключительной лицензии (Класс A): Выпускаются настраиваемым тиражом (вплоть до 1 трлн единиц). Каждый токен удостоверяет юридически обязывающее право на производство или внедрение строго одной единицы (или партии) коммерческой продукции по патенту. Токены свободно обращаются на вторичном рынке, обеспечивая гибкую оборотную ликвидность.
  • Токен исключительного владения титулом (Класс B): Выпускается в единственном экземпляре (строго 1 единица). Токен олицетворяет полный правовой титул, право официального отчуждения исключительного права в государственном реестре и коммерческую монополию на изобретение.
  • Алгоритмическая блокировка Smart Lock: Смарт-контракт жестко связывает оба класса токенов. В момент, когда стратегический инвестор приобретает единственный Токен Класса B, смарт-контракт автоматически и необратимо переходит в статус LOCKED. Это событие навсегда прекращает первичную эмиссию токенов Класса A: правообладатель больше не может выпустить или продать ни одной новой лицензии. При этом ранее выкупленные производителями токены Класса A сохраняют полную юридическую силу. Таким образом, стратегический покупатель получает абсолютную гарантию от будущего размытия монополии, а ранние производители защищены от аннулирования их прав.

Неизменяемое первичное ценообразование

Традиционное лицензирование страдает от субъективного, дискриминационного ценообразования, когда патентообладатели многократно взвинчивают цену при обнаружении платежеспособного клиента. Программируемые патенты реализуют механизм неизменяемого первичного ценообразования (Immutable Primary Pricing): цена лицензии на единицу продукции и стоимость полного выкупа патента фиксируются непосредственно в программном коде смарт-контракта при его первичном развертывании. Исполнение сделки происходит автономно при поступлении оплаты (в цифровых активах или фиатных средствах), исключая посреднические наценки и субъективный торг.[1]

Семантический подбор на базе искусственного интеллекта

Для преодоления барьера между юридическим языком патентной формулы и инженерной практикой платформы цифровых патентов интегрируют большие языковые модели и векторные базы данных. Инженерная группа формулирует техническую проблему на естественном языке (например, «снижение теплового сопротивления в карбидокремниевых инверторах без увеличения габаритов корпуса»), после чего семантический анализатор извлекает функциональные признаки и сопоставляет их с векторизованными формулами патентов по стандарту WIPO ST.96, мгновенно выявляя релевантные независимые пункты формулы.[15]

Пакетное лицензирование патентных пулов

Современная высокотехнологичная продукция редко защищается единственным патентом. Сложные изделия (электромобили, беспилотные летательные аппараты, медицинские комплексы) подпадают под действие «патентных зарослей» (patent thickets) — пересекающихся массивов прав, принадлежащих десяткам независимых патентообладателей в разных странах.
Механизм пакетного приобретения лицензий (Multi-patent Batch Procurement) позволяет объединять лицензии множества взаимодополняющих патентов в единую атомарную корзину. Смарт-контракт осуществляет одновременный расчет и передачу лицензионных прав по всему пулу патентов за одну транзакцию, сокращая цикл патентной очистки опытно-конструкторских разработок с месяцев до считанных минут.[2]

Правовой, регуляторный и юрисдикционный статус

Территориальный суверенитет и государственная регистрация

Патентное право строго ограничено принципом территориального суверенитета. Согласно законодательству большинства государств — включая статьи 1232, 1234 и 1235 Гражданского кодекса РФ, нормы Закона Республики Беларусь № 160-З, Патентного закона Республики Казахстан № 427-I, Закона Украины № 3687-XII, статьи 15 Евразийской патентной конвенции, 35 U.S.C. § 261 в США и статьи 72 Европейской патентной конвенции — отчуждение исключительного права или предоставление исключительной лицензии подлежит обязательной государственной регистрации в национальном ведомстве.[25] Без внесения записи в публичный реестр передача прав считается несостоявшейся.
Вследствие этого владение цифровым токеном в блокчейне само по себе не может подменять государственный реестр. Протоколы цифровых патентов решают эту задачу через смарт-контрактное условное депонирование (эскроу): при покупке Токена исключительного владения (Класс B) средства депонируются в контракте до момента официального подтверждения государственной регистрации перехода права ведомством (Роспатентом, НЦИС, Qazpatent, УКРНОИСИ или ЕАПВ). Лишь после внесения официальной записи в реестр смарт-контракт разблокирует оплату правообладателю и передает корневое управление покупателю.[3]

Рикардианские договоры и юридическая сила

Для обеспечения судебной защиты при сохранении программной автоматизации цифровые патенты опираются на модель рикардианского договора, разработанную криптографом Иэном Григгом в 1998 году.[4] Рикардианский контракт жестко связывает:
  • Юридически обязывающий человекочитаемый текст лицензионного договора с указанием применимого права, гарантий, объема прав по формуле и подсудности;
  • Машиночитаемый программный манифест, исполняемый кодом смарт-контракта в распределенном реестре;
  • Криптографический хеш документа, неразрывно связывающий цифровой токен с эталонным текстом юридического договора.
С точки зрения договорного права криптографическая подпись транзакции признается электронной подписью, подтверждающей акцепт оферты и волеизъявление сторон в соответствии с Федеральным законом РФ № 63-ФЗ «Об электронной подписи», Законом РБ № 113-З, Законом РК № 370-II, законодательством Украины об электронных доверительных услугах, европейским регламентом eIDAS и американским актом E-SIGN.[1]

Регулирование финансовых рынков и квалификация утилитарных прав

Важнейшим аспектом оборота цифровых патентов является соответствие законодательству о финансовых рынках. В российской правовой системе Федеральный закон от 31.07.2020 № 259-ФЗ разграничивает цифровые финансовые активы (ЦФА) и утилитарные цифровые права (УЦП), под которыми понимаются права требования передачи товаров, выполнения работ, оказания услуг или передачи прав на результаты интеллектуальной деятельности.[26]
В международной практике, в частности в регулировании Комиссии по ценным бумагам и биржам США (SEC), применяется тест Хоуи, квалифицирующий инструмент как инвестиционный контракт (ценную бумагу) при наличии инвестиций в общее предприятие с разумным ожиданием прибыли, получаемой исключительно от усилий третьих лиц.[24] Неисключительные токены цифрового патента (Класс A) структурно выводятся из-под действия финансовых регуляций: они удостоверяют функциональное право использования технологии в собственном производстве. Прибыль лицензиата формируется за счет собственного изготовления и продажи конечных изделий, а не от пассивного участия в проекте эмитента.[3][8]

Сравнительный анализ

Ключевые институциональные и технологические различия между традиционным управлением патентами, ведомственными электронными документами, первыми экспериментами Web3 и программируемыми цифровыми патентами систематизированы в сравнительной матрице:
Параметр сравненияТрадиционный патент (XX век)Государственный eGrant (Роспатент / ЕАПВ / USPTO)NFT первой волны Web3 (IPwe / ранний DeSci)Программируемый цифровой патент
Форма фиксацииБумажная патентная грамота с гербовой печатьюЭлектронный документ PDF с цифровой подписью (ЭЦП / PKI)Статичный токен с внешней ссылкой на метаданныеПрограммируемый цифровой двойник (данные + состояние + смарт-контракт)
МикролицензированиеОтсутствует; заблокировано постоянными издержкамиОтсутствует; ведомственный реестр пассивенОграничено; нет привязки к штучному выпускуВстроенное; автоматический выпуск поштучных лицензий
Защита монополииУязвима; продажа розничных лицензий размывает титулВне регулирования; не защищает от коммерческого размытияНе решена; дробление токена разрушает единоличное владениеАбсолютная; протокол Smart Lock останавливает первичную эмиссию при выкупе
Механизм ценообразованияНепрозрачный, субъективный торг при переговорахФиксированные государственные пошлиныВолатильные спекулятивные торгиНеизменяемое первичное ценообразование в коде контракта
Поиск технологийРучной поиск по индексам МПК и ключевым словамПубличные информационно-поисковые системыБазовый поиск по метаданным блокчейнаВекторный ИИ-поиск и семантический анализ формулы (WIPO ST.96)
Лицензирование пуловОт 6 до 24 месяцев многосторонних переговоровНе поддерживаетсяРазрозненные индивидуальные транзакцииАтомарная пакетная закупка десятков патентов одной транзакцией
Накладные расходыСотни тысяч рублей / от $15 000 до $50 000 на сделкуГосударственные ведомственные пошлиныСетевые комиссии блокчейна без юридических гарантийОколонулевые предельные издержки программного исполнения

Практические реализации и инфраструктурные проекты

Развитие программируемых цифровых патентов перешло от теоретических концепций к действующим государственным и коммерческим инфраструктурам:
  • Платформа Digital Patent: Действующая международная инфраструктурная платформа Digital Patent реализует концепцию цифрового двойника государственных патентов. Архитектура объединяет двухтокенный протокол Smart Lock, неизменяемое первичное ценообразование, семантический векторный подбор по независимым пунктам формулы и алгоритмическое эскроу, синхронизированное с данными государственных патентных реестров.[2]
  • Общероссийская общественно-государственная организация РЦИС: Создана Указом Президента РФ от 28.06.2021 № 351 в качестве координатора инфраструктуры распределенных реестров оборота прав на результаты творческой деятельности (РЦИС.РФ / сеть RCIS.Net, развивающая инфраструктуру IPChain).[27] Узлами сети выступают Роспатент, Суд по интеллектуальным правам (СИП), институты развития и финансовые платформы, обеспечивая ведение реестра транзакций и залогового учета нематериальных активов.[28]
  • Евразийская патентная система: ЕАПВ реализует стратегию цифровизации регионального патентного пространства стран ЕАПК, развивая единые реестры и электронные шлюзы взаимодействия с патентными ведомствами государств-участников.[10]
  • Европейская инфраструктура EBSI и проекты EUIPO: Европейская комиссия и Ведомство по интеллектуальной собственности ЕС (EUIPO) развивают инфраструктуру European Blockchain Services Infrastructure (EBSI) для подтверждения аутентичности цепочек поставок и верификации цифровых паспортов продукции.[29]

См. также

Примечания

  1. ^ a b cGorbatyuk A., Gils T. Enabling Patent Transactions Through the Use of Blockchain Technology // Journal of Intellectual Property, Information Technology and E-Commerce Law. — 2023. — Vol. 14, no. 4. — P. 586–601. — jipitec.eu.
  2. ^ a b c d eАрхитектура программируемых цифровых двойников государственных патентов. — Digital Patent, 2024. — digital-patent.com.
  3. ^ a bDe Filippi P., Wright A. Blockchain and the Law: The Rule of Code. — Harvard University Press, 2018. — P. 112–129. — doi:10.2307/j.ctv2867sp.
  4. ^ aGrigg I. The Ricardian Contract // Proceedings of the First IEEE International Workshop on Electronic Contracting (WEC 2004). — IEEE, 2004. — P. 25–31. — doi:10.1109/WEC.2004.1319505.
  5. ^ a bLemley M. A. Rational Ignorance at the Patent Office // Northwestern University Law Review. — 2001. — Vol. 95, no. 4. — P. 1495–1532. — heinonline.org.
  6. ^ a bArora A., Gambardella A. The Market for Technology // Handbook of the Economics of Innovation / ed. by B. H. Hall, N. Rosenberg. — Elsevier, 2010. — Vol. 1. — P. 641–678. — doi:10.1016/S0169-7218(10)01015-4.
  7. ^Grieves M., Vickers J. Digital Twin: Mitigating Unpredictable, Undesirable Emergent Behavior in Complex Systems // Transdisciplinary Perspectives on System Complexity / ed. by F.-J. Kahlen, S. Flumerfelt, A. Alves. — Springer, 2017. — P. 85–113. — doi:10.1007/978-3-319-38756-7_4.
  8. ^ aГонгало Б. М., Новоселова Л. А. Есть ли место «цифровым правам» в системе объектов гражданского права // Пермский юридический альманах. — 2019. — № 2. — С. 179–192. — cyberleninka.ru.
  9. ^Федеральный закон от 20.07.2020 № 217-ФЗ «О внесении изменений в часть четвертую Гражданского кодекса Российской Федерации». — Официальный интернет-портал правовой информации. — pravo.gov.ru.
  10. ^ aПолучение евразийского патента на изобретение и электронные сервисы. — Евразийское патентное ведомство, 2024. — eapo.org.
  11. ^Законодательство Республики Беларусь в сфере интеллектуальной собственности. — Национальный центр интеллектуальной собственности (НЦИС). — ncip.by.
  12. ^Патентный закон Республики Казахстан от 16.07.1999 № 427-I. — Информационно-правовая система нормативных правовых актов Республики Казахстан «Әділет». — adilet.zan.kz.
  13. ^Закон України «Про охорону прав на винаходи і корисні моделі» від 15.12.1993 № 3687-XII (в редакції Закону № 815-IX від 21.07.2020). — Верховна Рада України. — rada.gov.ua.
  14. ^USPTO eGrant: Electronic Patent Issuance. — United States Patent and Trademark Office, 2023. — uspto.gov.
  15. ^ aWIPO Standard ST.96: Recommendation for the Processing of Industrial Property Information Using XML. — World Intellectual Property Organization. — wipo.int.
  16. ^ a bMalackowski J. E. Intellectual Property Exchange International (IPXI): Creating a Financial Market for IP // Les Nouvelles. — 2012. — Vol. 47, no. 4. — P. 278–284.
  17. ^Mireles M. S., Dinnetz M. K. The Promise of Patent-Backed Finance for SMEs and Universities, and Shifting Patent Eligible Subject Matter // Lewis & Clark Law Review. — 2022. — Vol. 26, no. 1. — P. 57–100. — scholarlycommons.pacific.edu.
  18. ^Arrow K. Economic Welfare and the Allocation of Resources for Invention // The Rate and Direction of Inventive Activity: Economic and Social Factors. — Princeton University Press, 1962. — P. 609–626.
  19. ^Hagiu A., Yoffie D. B. The New Patent Intermediaries: Platforms, Defensive Aggregators, and Super-Aggregators // Journal of Economic Perspectives. — 2013. — Vol. 27, no. 1. — P. 45–66.
  20. ^Lerner J., Tirole J. Efficient Patent Pools // American Economic Review. — 2004. — Vol. 94, no. 3. — P. 691–711.
  21. ^IPwe and IBM Seek to Transform Corporate Patents With Next Generation NFTs Using IBM Blockchain. — IBM Newsroom, 2021. — newsroom.ibm.com.
  22. ^In re: IPwe, Inc. Bankruptcy Docket. Case No. 24-10078. — United States Bankruptcy Court for the District of Delaware, 2024. — courtlistener.com.
  23. ^Weidener L., Spreckelsen F. Decentralized Science (DeSci): Revolutionizing IP and Research Funding Through Web3 Technologies // Frontiers in Blockchain. — 2024. — Vol. 7. — doi:10.3389/fbloc.2024.1375763.
  24. ^ aFramework for 'Investment Contract' Analysis of Digital Assets. — U.S. Securities and Exchange Commission, 2019. — wikipedia.org.
  25. ^Гражданский кодекс Российской Федерации (часть четвертая): статьи 1232, 1234, 1235. — rospatent.gov.ru.
  26. ^Федеральный закон от 31.07.2020 № 259-ФЗ «О цифровых финансовых активах, цифровой валюте и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации». — fips.ru.
  27. ^Указ Президента РФ от 28.06.2021 № 351 «О создании Общероссийской общественно-государственной организации "Российский центр оборота прав на результаты творческой деятельности"». — Официальный интернет-портал правовой информации. — pravo.gov.ru.
  28. ^Новоселова Л. А., Полежаев О. А. NFT-активы в системе объектов гражданских прав: постановка проблемы // Журнал Суда по интеллектуальным правам. — 2023. — № 4 (42). — С. 11–17. — doi:10.58741/23134852_2023_4_1.
  29. ^European Blockchain Services Infrastructure (EBSI) for IP and Product Authenticity. — European Union Intellectual Property Office (EUIPO), 2024. — epo.org.
Категории: